Частная война | Harvard Business Review Russia
Экономика

Частная война

Ракшенко Лилия
Частная война

image

Однажды у нас на глазах похитили британ­скую журналистку. Это произошло в Басре в 2005 году, прямо на улице, при скоплении людей — местных жителей, враждебно настроенных по отношению к любому европейцу. У трех наших сотрудников под штормовками были автоматы, но мы не имели права вмешиваться. Мы могли лишь сообщить в экспедиционный корпус, что здесь происходит преступление», — рассказывает Сергей Епишкин, руководитель компании «Антитеррор-Орел».

«Антитеррор-Орел» часто называют частной военной компанией, но Сергею такое определение не нравится: они не участвуют в военных действиях, их задача — охрана, эвакуация людей, разминирование, конвой, сопровождение грузов и клиентов. «Частная война» для большинства российских специалистов выглядит именно так. Впрочем, международное законодательство, в отличие от российского, не проводит четкой границы между военными и охранными компаниями, экспортирующими свои услуги. Женевский Центр по демократическому контролю над вооруженными силами (ДКВС) определяет частные военно-охранные компании (ЧВОК) как «компании, предлагающие специализированные услуги, связанные с участием в войнах и военных конфликтах для получения прибыли, а не в силу политических или иных причин». По оценкам ДКВС, в мире действует около 150 крупных частных военно-охранных компаний. Из тех компаний, которые предоставляют свои услуги на экспорт, около 80% зарегистрированы в США и Великобритании, объясняет член рабочей группы ООН по проблемам наемников профессор МГИМО Александр Никитин. При этом из 40 крупных британских компаний по контрактам с правительством своей страны работают лишь 5 — в бизнес остальных 35 государство не вмешивается.

ООН оценивает годовой оборот услуг, предоставляемых частными военно-охранными компаниями в $120 млрд. Аутсорсинг военных услуг превратился в доходный бизнес, и государствам приходится с этим считаться. У каждой крупной ЧВОК своя специализация: американская DynCorp участвует в международных полицейских миссиях, AirScan осуществляет авиационную разведку и охрану, Kroll — конвоирование, Global Marine systems защищает суда от нападений пиратов.

С 2005 года многие ЧВОК своим направлением выбрали Ирак. Там услуги охраны нужны и крупным компаниям, и сотрудникам международных организаций, и телекомпаниям, и всем, кто готов платить за безопасность. Около пяти лет назад самым «денежным» бизнесом стала защита судов от пиратских нападений. Сопровождение торгового судна обойдется его владельцу примерно в $70 тысяч за рейс в оба конца. Отраслевой журнал Tanker Operator, посвятивший теме пиратства номер за январь — февраль 2012 года, рисует впечатляющую картину рынка: «Суммарные потери международной торговли от пиратства в 2011 году прогнозируются на уровне до $2 млрд. И всего $110 млн в год идет на непосредственные выплаты пиратам. Все остальные убытки набегают за счет увеличения премий по страхованию грузов, усиления их безопасности и выплат сотрудников охранных компаний».

Большинство ЧВОК не раскрывает свою отчетность и не предоставляет данных о количестве сотрудников; впрочем, даже открытая информация не отражает в полной мере состояние рынка. Во-первых, потому, что крупные военные компании обычно нанимают субподрядчиков, ЧВОК, зарегистрированных в офшорных зонах и декларирующих годовую прибыль в пару долларов. Формально именно эти мелкие предприятия часто и выполняют самую рискованную работу. Во-вторых, потому, что помимо военного направления у крупных ЧВОК есть и другие виды бизнеса: консалтинг для корпораций, строительство и т.д.

image

Русский бизнес

Российских военных и охранных компаний среди лидеров рынка нет. Компаний, работающих в соответствии с российским законодательством, таких как «Антитеррор-Орел», единицы, и их можно отнести к мелкому бизнесу. Но спрос на военных специалистов из стран СНГ велик, и удовлетворяется он за счет россиян, работающих на иностранные ЧВОК.

«Меня раздражают байки о том, что кто-то якобы вывозит беспомощных русских пацанов за границу и делает их наемниками. Рынок военных низшего звена прочно занят мексиканцами, филиппинцами и людьми из других стран третьего мира. Использовать россиян в качестве рядовых на войне невыгодно даже с коммерческой точки зрения: визы, обучение, страховки...» — говорит Владимир, владелец частной военной компании, зарегистрированной «кое-где на островах». Сам он считает себя военным хедхантером, представителем кадрового бизнеса со специфическими, но вполне легальными и законными, с точки зрения законодательства многих европейских стран, задачами.

Люди, попадающие в сферу интересов Владимира, — это опытные военные специалисты РФ. За годы службы в российских Вооруженных силах он оброс широкими связями для того, чтобы не испытывать трудностей с наймом.

«Я ищу российских инженеров для работы с высокотехнологичным оборудованием, с которым в большинстве случаев не могут справиться мест­ные жители, а также бывших офицеров самых разных специальностей».

Владимир всегда приглашает людей по рекомендациям знакомых: в этом бизнесе нельзя доверять только резюме, считает он. Недавно он обзванивал бывших сослуживцев, спрашивая, нет ли у них на примете офицера-связиста, владеющего арабским языком хотя бы на бытовом уровне. В итоге он пригласил отличного специалиста «без языка» и отправил его за свои деньги на полуторамесячные курсы арабского — благо, глубоких знаний не требовалось. Кандидат Владимира заключил контракт с иностранной компанией, а человек, который вывел на него, отказался от вознаграждения: с друзей брать деньги не принято. Сотрудники, которых находит Владимир, выезжают за границу по туристической или рабочей визе и далее заключают контракт с иностранной ЧВОК. Приезжая в страну по контракту, они проводят учения с местными военными подразделениями, в том числе учат их обращаться с военной техникой, или разрабатывают планы охранных мероприятий.

Другой собеседник HBR Алексей — россиянин, работающий семь лет на иностранные ЧВОК, приводит такие данные о гонорарах россиян — наемников: сапер в сомалийском Могадишо зарабатывает $2000 долларов за неделю. На охране объекта в Ираке в спокойной обстановке заработать больше $1000 в месяц не удастся. Примерно столько же за сутки зарабатывал личный телохранитель в ливийском Триполи во время гражданской войны 2011 года.

Для охраны двух машин в «горячей точке» нужна группа из восьми-десяти человек. Возглавляющие ее один или два наемника — сотрудники ЧВОК. Их гонорар на время выполнения задания — от $1000 в сутки. Остальные — местные жители, их гонорар примерно $300 в сутки.

Глава «Антитеррор-Орел» Сергей Епишкин называет иные цифры: при среднем уровне оплаты на сопровождение трех клиентов нужны две машины сопровождения, а зарплата охранников начинается от $5000 в месяц. Услуги российских специалистов, по общему признанию, ценятся дешевле, чем американских или британских. Средняя зарплата охранника-американца — $7000 в месяц.

Кроме высокой квалификации сотрудник ЧВОК должен обладать определенным складом характера. Вопреки расхожим представлениям сотрудник охраны на войне — это не «отчаянный парень, готовый к риску», а прежде всего психолог, считает Епишкин. «Я не раз попадал в ситуации, когда по нам с вертолетов открывали огонь. Порой местные жители, военные или сотрудники частных военных компаний могут начать стрельбу без предупреждения, например, если ваш водитель, просто начиная обгонять колонну автомобилей, ведет себя некорректно. Но при этом вы не должны стрелять в ответ, потому что не участвуете в войне».

советуем прочитать
Войдите на сайт, чтобы читать полную версию статьи
советуем прочитать