«Толерантность предполагает любовь к своей культуре» | Harvard Business Review Russia
Феномены

«Толерантность предполагает любовь к своей культуре»

Юлия Фуколова
«Толерантность предполагает любовь к своей культуре»
Олег Яковлев

В больших городах сегодня живут люди разных культур, и конфликты становятся обычным явлением. О том, почему нас часто раздражают приезжие, как они адаптируются в местных сообществах и где пределы толерантности, рассказывает профессор, директор Центра социокультурных исследований НИУ ВШЭ Надежда Лебедева.

HBR Россия: Ксенофобия — социально опасное явление. В чем его суть?

Лебедева: «Ксенос» в переводе с греческого — чужой, а «фобия» — страх. То есть боязнь непривычного, нетерпимость к чужому. Этим термином обозначают настороженное отношение местного населения к людям, не похожим на них, когда избегают контактов с чужими и нет так называемой проницаемости культурных границ. А проницаемость во многом зависит от установок общества — как мы воспринимаем мультикультурную идеологию, ценность каждой культуры, возможность жить вместе на равных. Надо сказать, что равенство — главное условие, чтобы межкультурные контакты были мирными и приносили пользу, а не вред.

Люди всегда опасались чужаков?

Если не вдаваться в историю, то восприятие чужаков бывает разным. Иногда они вызывают любопытство, но чаще, конечно, настороженность. В голове происходит мгновенный скрининг — насколько новый человек опасен лично для меня, или наоборот, с ним было бы интересно вступить в контакт. Все, что непонятно и ранее не встречалось, в первую очередь воспринимается как угроза — нашей жизни, экономическому благополучию, нашему языку и культуре. Это связано с нашей базовой потребностью жить в предсказуемом мире. «Чужаки» расшатывают нашу уверенность, мы вступаем на зыбкую почву и теряем чувство контроля над собственной жизнью.

Видимо, эти опасения усиливаются, когда чужак не один, а их много.

Да, когда чужаков много, совсем другая ситуация. Знаете, как в детской песенке «На медведя я, друзья, выйду без испуга, если с другом буду я, а медведь без друга». У меня всегда возникал вопрос: а что, если медведь тоже будет с другом, да еще и не с одним? Мы ощущаем беспокойство, потом включаются эмоции, которые влияют на наше поведение. В любом случае это когнитивный стресс, когда непонятно, чего ждать от человека, группы людей, и как нам действовать.

Отношение к мигрантам зависит от их социального статуса, из какой страны они приехали?

Конечно. Восприятие мигрантов во многом зависит от того, какую страну они представляют, и в основе зачастую лежат экономические причины. Если приезжие представляют богатую, экономически развитую страну, то в целом их статус оценивается выше, мы можем относиться к ним более позитивно, чем к выходцам из бедных стран. Бывают, правда, исключения: иногда мы оцениваем представителей страны по уровню и глубине ее культуры, насколько она древняя, знаем ли мы ее выдающихся деятелей.

Уровень образования также имеет значение. Судя по нашим исследованиям, отношение более позитивное, если мигранты высокообразованные и принадлежат к определенной социальной страте. Несмотря на то, что они могут составить реальную конкуренцию на рынке труда, многие опрошенные россияне сказали, что с удовольствием будут общаться с такими людьми, а также позволят своим детям дружить с их детьми.

А какую роль играют стереотипы и предрассудки по отношению к той или иной этнической группе?

Как ни странно, иногда они играют полезную роль, потому что возникают, как правило, в условиях дефицита информации. Люди подмечают какие-то качества у представителей конкретной культуры, додумывают и с легкостью распространяют мнение на всех, хотя это может быть связано с индивидуальными чертами отдельного человека. У нас в мозгу складывается образ, и когда представитель этнической группы ведет себя согласно нашим стереотипным представлениям, нам становится легче — мы понимаем, чего от него ждать. А если его поведение выбивается из стереотипов, это немного обескураживает. И тогда мы понимаем ограниченность таких представлений. Например, кто-то считает, что от выходцев с Ближнего Востока исходит угроза, а в реальности видит дружелюбных воспитанных людей с хорошими манерами. И решает, что далеко не всех представителей этой культуры стоит опасаться.

Вы упомянули про воспитанность и хорошие манеры. Но то, что нормально воспринимается в одном обществе, может раздражать представителей другого.

Вы правы, потому что наш взгляд всегда субъективен. Например, в нашей культуре студенты, юноши и девушки целуются при встрече — это просто дружеское приветствие. А скажем, представители других народов могут воспринимать таких девушек более доступными. Отношение к женщине тоже совершенно разное в разных культурах. Многих раздражают люди, которые выглядят не очень опрятно. Чаще всего это относится к мигрантам, которые работают на стройках. Я тоже видела таких людей поздно вечером в метро, они ехали уставшие, возвращались с тяжелой работы домой, но вызывали у меня только сочувствие и жалость.

Представители принимающей стороны обычно ждут, что приезжие будут подстраиваться под местные нормы и правила поведения.

Об авторе

Юлия Фуколова — старший редактор «Harvard Business Review Россия»

Полная версия статьи доступна подписчикам
Вы уже подписаны?
Тогда авторизуйтесь
советуем прочитать
С чувством осады
Марина Иванющенкова