Подрывные инновации... в карьере | Harvard Business Review Russia
Личные качества и навыки

Подрывные инновации... в карьере

Джонсон Уитни
Подрывные  инновации...  в карьере

Мой трудовой путь типичным не назовешь. Начинала я секретарем на Уолл-стрит. В той же компании, но уже в группе инвестиционно-банковских операций, пробивалась и получала повышения. Потом сделала шаг назад — стала аналитиком рынка акций. Восемь лет спустя я бросила эту ­работу — чтобы делать телевизионную передачу и писать книжки для детей. А теперь я веду блог о том, как совмещать работу и личную жизнь, и числюсь соучредителем хеджевого фонда вместе с человеком, с которым познакомилась в церкви. Это вряд ли можно назвать традиционным корпоративным «маршрутом». Но не исключено, что это — новая норма.

В США и многих других развитых капиталистических странах идея «человека компании», всю свою жизнь работающего на одну организацию, давно устарела. По данным американского Бюро статистики труда, с 1983 года американцы старше 25 лет в среднем работают на одном месте около пяти лет, причем мужчины даже чуть меньше. В другом докладе того же бюро говорится, что люди, родившиеся в 1957—1964 годах между 18 и 44 годами успевают сменить в среднем 11 мест работы. Данные исследований, посвященных занятости в 1976—2006 годах, рисуют похожую картину. Доля людей, проработавших на одном предприятии не меньше десяти и 20 лет, резко сократилась.

Смену профессии труднее задокументировать, чем смену места работы, поскольку это труднее выявить. Но, по мнению многих экономистов и социологов, люди меняют профессию все чаще. И примеров, доказывающих эту гипотезу, предостаточно.

Вот австралиец Мартин Крэмптон, в прошлом — научный сотрудник и преподаватель математики. Опыт работы в мельбурнской софтверной компании (он был специалистом по демоверсиям) пригодился ему в маркетинге, которому он отдал десять лет жизни. Сначала он трудился на ниве маркетинга в софтверной фирме, а потом — в двух промышленных компаниях, Bic и Stihl. Затем основал консалтинговую фирму. В 1993 году он сменил профессию — вместе с партнером запустил первый в Австралии национальный портал недвижимости. Позже Крэмп­тон продал этот бизнес и занялся онлайн-сервисом. Его ныняшняя работа связана с предоставлением информационных услуг и c социальными сетями.

Еще есть Лиз Браун: когда-то она была партнером юридической фирмы Fish & Richardson, но ушла оттуда, занялась инвестированием инновационных стартапов и стала профессором. Есть Алекс Маккланг, который за 23 года успел поработать на 15 должностях в шести медицинских компаниях; есть Хизер Кафлин, которая сначала продавала ­ценные бумаги в Golden Sachs, потом ­открывала исследовательское подразделение банка, а теперь возглавляет сеть центров для молодых родителей.

Трудно усмотреть логику во всех этих историях — трудно, если не знаешь теории человека, с которым я познакомилась в церкви, — Клейтона Кристенсена.

Кристенсен, как хорошо знают читатели HBR, — автор идеи подрывных инноваций. Суть ее в том, что самыми удачными оказываются те, благодаря которым формируются новые рынки и новые сети создания стоимости. Научных исследований и фактов, доказывающих, что подрывное мышление — залог успеха продуктов, компаний и даже стран, великое множество. Наш ­инвестиционный фонд нацелен на подрывные компании, и последние десять лет он значительно опережал соответствующие индексы.

По моему глубокому убеждению, идею подрыва вполне можно применить к людям — не только к предпринимателям, создающим инновационные компании, но и к их сотрудникам, переходящим из одной организации в другую. Сейчас резкие повороты на карьерном пути не редкость, но люди, которые совершают их особенно удачно, действуют не на авось.

Полная версия статьи доступна подписчикам
Вы уже подписаны?
Тогда авторизуйтесь
советуем прочитать