Тимур Бекмамбетов: «Продюсер часто подавляет режиссера» | Harvard Business Review Russia
Дело жизни

Тимур Бекмамбетов: «Продюсер часто подавляет режиссера»

Елена Смородинова
Тимур Бекмамбетов: «Продюсер часто подавляет режиссера»
Фото: Максим Стулов / Ведомости

Широкая публика открыла для себя Тимура Бекмамбетова в 2004 г. после выхода фильма «Ночной дозор» по фантастическому роману Сергея Лукьяненко. Зрителей, подзабывших, когда они последний раз рвались в кинотеатр на отечественный фильм, набралось 4,3 млн, кассовые сборы в России — на тот момент рекордные — составили $16,2 млн (во всем мире — $33,9). «Дневной дозор» через два года смотрели уже почти 7,5 млн россиян, сборы были в 2 раза выше.

Затем он радовал соотечественников регулярно: «Ирония судьбы. Продолжение», «Елки» количеством уже шесть штук, где он или режиссер, или продюсер; «Выкрутасы», «Горько», «Джентльмены, удачи!» (везде — продюсер) и т. д. Продюсерский портфель Бекмамбетова больше режиссерского, но сам он все же считает себя больше режиссером.

Начинал он с рекламных роликов. Телезрители постарше помнят рекламный сериал (20 клипов с 1992 по 1997 г.) «Всемирная история от банка «Империал». Это было талантливо и необычно — только аудитория особо не задумывалась, кто там режиссер.

Первый полный метр Бекмамбетова-режиссера вышел в 1994 г.: вместе с Геннадием Каюмовым он снял «Пешаварский вальс» о событиях времен афганской войны — восстании советских и афганских военнопленных в лагере моджахедов в пакистанском Бадабере. В 2002 г. с некоторыми изменениями фильм вышел на американский видеорынок под названием «Побег из Афганистана».

Бекмамбетов — единственный российский кинематографист, который добился признания в Голливуде не только как режиссер, но и как продюсер. Первый свой американский фильм «Гладиатрикс» (2001) он снял в России — его пригласил знаменитый продюсер Роджер Корман. А после «Дозоров» в 2005 г. последовало приглашение в Голливуд. Он режиссер блокбастера «Особо опасен» с Анджелиной Джоли и Морганом Фриманом, фильмов «Президент Линкольн: Охотник на вампиров», «Бен Гур», продюсер лент «9», «Аполлон 18», «Фантом», «Убрать из друзей». Как все это удалось? Вот первые два из 10 советов Бекмамбетова «Как закрепиться в Голливуде», опубликованных пять лет назад вместе с его интервью на Slon.ru: «никогда к этому не стремиться, потому что это не может быть целью» и «заниматься только тем, что ты любишь, и получать от этого удовольствие».

Сейчас основатель компании Bazelevs, которая на сайте называет себя одним из лидеров по производству видеорекламы и художественных фильмов, развивает новый формат — screenlife-фильмы. Это кино, часть действия которого происходит на экранах гаджетов. 24 августа в американский прокат выходит фильм Бекмамбетова «Поиск», снятый на этом языке, в России его увидят в сентябре. Еще Бекмамбетов — один из кураторов открытого сценарно-режиссерского конкурса короткометражных фильмов медиалаборатории «Яндекс.Такси». Победители конкурса снимут screenlife-фильмы.

Когда вы представляетесь, то говорите: режиссер Тимур Бекмамбетов? Или продюсер и режиссер Тимур Бекмамбетов?

Режиссер, скорее. Просто от отсутствия другого продюсера становишься продюсером.

Вы можете оценить свою продюсерскую деятельность и сказать, что было вашей главной удачей как продюсера? Не как режиссера.

Главная удача — что у меня есть возможность делать, что я хочу. Придумывать проекты и реализовывать их. Пока эта возможность есть, все неудачи временны. А говорить про отдельные проекты сложно, я бы не стал делить их на любимые и нелюбимые.

Режиссер Бекмамбетов доволен продюсером Бекмамбетовым? Или у них могут быть вопросы друг к другу?

Это самый сложный вопрос. Продюсер часто подавляет режиссера. Конечно, внутри часто хочется, чтобы кто-то другой нес продюсерскую ответственность, сохранить свободу режиссера, делать что-то и не думать, как это будет продаваться. Это немного разные профессии — и обе интересные. Всегда есть соблазн показаться слабым и найти себе сильного продюсера, который дал бы возможность немного безответственнее себя вести как режиссер и сделать то, что хочется, не думая о том, как это будет воспринято. Или как это будет превращено в товар или продукт.

Свой в Голливуде

Чем ваш голливудский опыт принципиально отличается от российского, если говорить о производственных процессах?

Просто там производится гораздо больше фильмов и они гораздо дороже стоят. И еще значительная вещь. Голливудское кино — это не американское кино. Это кино, которое делают режиссеры, продюсеры, сценаристы и актеры со всего мира — и мексиканец дель Торо, и норвежцы, британцы, китайцы, кто угодно. Это площадка, на которой люди со всего мира работают с глобальной аудиторией. При этом надо понимать, что американский рынок большой — значительно больше всех остальных, кроме китайского. Соответственно, влияние американского зрителя на кинопроизводство велико. Индустрия подстраивается под требования аудитории, и пока она для половины кинобизнеса американская. Поэтому кино производится во многом в американских традициях.

Как глобальность влияет на менталитет? В чем разница в менталитете кинопроизводителей в Голливуде и в России?

Голливуд — это большой мир. Чтобы это понять, нужно представить, как в Москве, Петербурге, Екатеринбурге или Сочи появилась киностудия, куда приезжают творческие кадры со всего мира и есть достаточно инвестиций для того, чтобы они могли реализовывать свои таланты. Затем фильмы на русском языке показываются на фестивалях, страны всего мира переводят их на свои языки и показывают в кинотеатрах. А Константина Хабенского или Данилу Козловского знает каждый подросток, от Никарагуа до Китая. Если мы себе это представим, то поймем, в чем разница.

Ваш «Поиск», сделанный на screenlife-языке, в августе выходит в США и только в сентябре — в России. Почему так?

Потому что для российского фильма многое нужно было переделывать: в кадре много экранофонии, наполненной текстами. Для российского зрителя это все будет адаптировано и переделано. И если обычно речь идет о переозвучании, то здесь нужно переработать изобразительный ряд, перезаписать экраны.

А содержательно какая-то адаптация предполагается?

Нет. Это все та же история, произошедшая в Калифорнии. Ее можно было адаптировать, но мне кажется, что она понятна всем современным людям и могла случиться где угодно. Это фильм про отца, который не знал, что происходит в виртуальном мире дочери. История о том, что дети прячут свою жизнь в интернете от родителей, а родители хотят знать, что они делают в интернете, сегодня универсальна для любых наций и стран.

Политика как часть жизни и кино

Геополитика как-то влияет на вашу карьеру? Отношения между Россией и США? Вам как-то это мешает работать?

Не могу сказать, что мешает радикально. Потому что пока происходящее скорее риторика, а не действие. Если говорить про Россию, то я как жил, так и живу, как работал, так и работаю. Мы как выпускали «Елки» каждый год, так и выпускаем. Так что все достаточно стабильно. А что касается США, все, что там пишут в СМИ, мало влияет на умы людей, в последние годы — все меньше и меньше. Люди мало обращают внимания на то, что пишут и говорят в новостях, и живут своей жизнью. Но если это все долго будет продолжаться, то скажется, наверное, в какой-то момент.

Как обстоят дела с вашим фестивалем в Астане?

Его больше нет. Нет, к сожалению, сил этим заниматься. Это очень хлопотное дело. Так что он остался хорошим воспоминанием. Увы.

Ваш самый первый фильм, «Пешаварский вальс», был про войну в Афганистане. И больше на политические темы вы явно не отзывались. Почему?

Впрямую — нет. Разве что фильмом «Профайл». Когда я представлял «Профайл» в Карловых Варах на фестивале, то понял, что с последнего визита прошло больше 25 лет. Теперь я вернулся с фильмом про английского журналиста, пытающегося разобраться в проблемах Востока. И эти проблемы связаны с процессами в Афганистане, Сирии, в том же регионе, что и в фильме «Пешаварский вальс». Это произошло без всякого умысла, просто совпадение. Можно сказать, что произошло возвращение к этой декорации.

Декорации?

Да. Политика никогда не была моей целью, как и политические высказывания. Это просто часть нашей жизни, и о ней приходится думать как о среде и обстоятельствах, в которых живет герой.

То есть политика — это предлагаемые обстоятельства?

Да. Так же, как я бы думал о том, каким может быть фильм про ураган или цунами. Это среда, в которой живет герой. Политических или геополитических высказываний у меня нет. И нет никаких намерений влиять на что-то или менять что-то. У меня другая профессия.

Новый год во все времена

В фильме «Ирония судьбы. Продолжение» вы работали с фильмом, который в культурном коде, пожалуй, любого человека, живущего в постсоветском пространстве. Откуда, на ваш взгляд, у российского зрителя интерес к игре с советскими культурными кодами?

советуем прочитать
Войдите на сайт, чтобы читать полную версию статьи
советуем прочитать
Кризис продолжается. Что дальше?
Мартин Ривз,  Пол Шварц,  Филипп Карлссон-Шлезак