Лидерство/Эмоциональный интеллект

Естественный интеллект

Естественный интеллект

13 ноября 2008|Фалалеев Дмитрий

Главный герой культового сериала «Доктор Хаус» — циничный, острый на язык, непробиваемый тип, да еще и не дурак выпить. Но все это не мешает ему быть гениальным диагностиком: порой он готов закрыть глаза на мораль и даже нарушить закон, но неизменно точно определяет причину болезни. Как-то не в силах сразу поставить диагноз, доктор нашел себе советчика — больничного уборщика. Этот «не испорченный» медицинскими знаниями человек за десять долларов предлагал гениальные в своей простоте версии — и приближал Хауса к разгадке. Правда, очень скоро провидческий дар уборщика иссяк, он начал нести ахинею, и Хаус от его «услуг» отказался. Но свою роль этот человек сыграл. Профессиональная виртуозность Хауса — ничто иное, как проявление его высокого интеллекта. Именно интеллект помогает нам решать нестандартные задачи. Или не помогает — если он низок. О том, как устроен интеллект и сколько его «нужно» руководителю, редактору «HBR — Россия» Дмитрию Фалалееву рассказал доктор психологических наук, заведующий лабораторией психологии и психофизиологии творчества Института психологии РАН Дмитрий Ушаков.

— Давайте начнем с определения. Что вообще такое интеллект?

— С одной стороны, это очень сложное понятие. С другой, если уж совсем упрощать, интеллект — это то, что в повседневной жизни называют умом.

— Роли интеллекта уделяют много внимания в научной литературе, теперь вот и в деловой. Оправданно?

— Ну по крайней мере это самый сильный из известных нам предсказателей профессионального успеха. Другие — личностные свойства, мотивация, креативность и т.д. — гораздо слабее. Если говорить о роли интеллекта в профессии, то есть две закономерности. Первая вполне простая и естественная: чем сложнее профессия, тем выше значение интеллекта. Разумеется, интеллект не помешает и дворнику, но для него это не так важно, как, предположим, для биржевого аналитика. Вторая закономерность менее очевидна: чем больше человек взаимодействует с другими людьми, тем меньше роль интеллекта в его работе. Посмотрите, например, на политических деятелей: для них общение — ключевая вещь. И у них прослеживается очень интересная связь между успехом и уровнем интеллекта. При определенных обстоятельствах высокий интеллект не только не помогает политику, но может даже мешать. Почему? Чересчур умного политика группа, на которую он работает, с которой он общается, не понимает. Лидер непременно должен быть понятным тем, кого он ведет за собой. Если верить исследованиям, то оптимальный вариант — когда интеллект лидера чуть выше среднего показателя по его целевой аудитории. Скажем, у Джорджа Буша IQ — 110 баллов. Это больше, чем у среднего американского обывателя (100), но меньше, чем у среднего американского интеллигента (114). А вот IQ Билла Клинтона и Барака Обамы — вполне «интеллигентский». Но в момент избрания нынешнего американского президента все это не имело значения, поскольку IQ Буша позволял ему органично взаимодействовать с электоратом. Так что связь очень простая: как только интеллект лидера «зашкаливает», он отрывается от народа, падает — и он уже не просекает ситуацию, не успевает реагировать.

— Это правило применимо к лидерам вне политики?

— Общая закономерность такова: в тех сферах, где общения с людьми слишком много, высокий интеллект не просто не нужен — он может даже повредить. Хотя, понимая эту связь, «завышенный» интеллект можно попытаться «нивелировать». Как, например, это делает Жириновский: человек с хорошим образованием и явно высоким интеллектом, он умело работает на свою по большей части маргинальную целевую группу. Кстати, бизнес-лидеры тоже много взаимодействуют с людьми. Одно дело, если это общение с равными, и совсем другое, если речь идет о коллективе завода: слишком умный руководитель не станет «своим» для рабочих. Так или иначе, два эти параметра — интеллектуальная сложность работы и ее насыщенность общением — определяют успех интеллектуала в профессии.

— А насколько надежны популярные тесты на IQ?  — Ну, скажем, профессиональная годность программиста зависит от интеллекта на 50%. И тесты позволяют измерить уровень IQ. А будь они ненадежны, то не смогли бы обеспечить такую высокую степень предсказаний.

— То есть тестам доверять можно?

— Если они могут предсказать успех с пятидесятипроцентной вероятностью, почему нет? Правда, надо иметь ввиду, что есть еще и вторая половина успеха, и она зависит от множества факторов: где родился, какое образование получил, инвалид — неинвалид, какой ребенок в семье и т.д. и т.п.

— Может, есть и более прямые связи между интеллектом и успехом?

— Одна любопытная связь точно есть. В США в свое время проводили исследование, которое показало, что корреляция между уровнем интеллекта человека и его доходами становится тем больше, чем он старше. В молодости человек с высоким интеллектом зарабатывает меньше, чем его ровесник, но с возрастом картина меняется с точностью до наоборот — интеллектуал начинает получать больше. По моим ощущениям, мы сейчас движемся в ту же сторону, хотя я, увы, не могу доказать это на цифрах.

— Влияет ли на интеллект наследственность?

— Да, и очень сильно. Есть такой раздел науки — психогенетика, он изучает зависимость различных психических функций от наследственности. Так вот, наследуемость интеллекта, по разным оценкам, — 50—80%. Как вы понимаете, это очень много. Оставшиеся 20—50% — это влияние среды. Тоже много, но роль генов иногда может еще и расти. Скажем, в тех случаях, когда у детей много шансов реализовать свой интеллектуальный потенциал. Чем шире их возможности, чем меньше социальные различия, тем сильнее в итоге интеллект зависит от наследственности. Здесь, к слову сказать, очень много интересных взаимосвязей. Про то, что чаще всего у единственного ребенка высокий интеллект или что у взрослой матери больше шансов родить вундеркинда, знают многие. Но есть и менее известные вещи: например, что самый высокий интеллект в семье будет у старшего ребенка, и этот показатель будет снижаться с каждым последующим ребенком. То есть в среднестатистической семье самый низкий IQ будет у младшего. Но зато он, наравне с первенцем, будет наиболее творческой личностью.

— А можно сознательно влиять на уровень интеллекта?

— Можно. Правда, эта область еще слишком мало изучена. — Что влияет на интеллект, особенно взрослого человека? — Это интересно не только вам. Сейчас на Западе вкладывают очень большие деньги в программы так называемого когнитивного обучения. Но при всех стараниях результаты пока очень скромные.

— Почему? И что это за программы?

— Они основаны на одной и той же идее: решение задач якобы помогает повысить уровень интеллекта. Неважно, о каких задачах идет речь, математических или из реальной жизни. Но я думаю, что этот посыл непродуктивен. Научить человека решать задачи, даже самые сложные, можно, но только на интеллект это никак не влияет. Просто теперь он умеет решать определенный класс задач, вот и все — применить этот навык в другой деятельности он не сумеет. В свое время считалось, что на интеллекте благотворно сказывается игра в шахматы. Уже ясно, что это не так. Наверное, хороший шахматист быстрее других добьется успехов в шашках или го, но значит ли это, что он будет эффективен в бизнесе? Едва ли. Более того, объем интеллектуальных ресурсов человека ограничен. Если мы направили усилия на то, чтобы овладеть шахматами или биржевой торговлей, то на что-то другое ресурсов нам может и не хватить. Потому-то часто и получается, что великие шахматисты оказываются, мягко говоря, не так уж и умны.

— Получается, развить интеллект нельзя, только навыки?

— Я бы не был так категоричен. Просто я считаю, что попытка развить интеллект с помощью решения задач бесперспективна. Мне кажется, что развитие интеллекта и перемалывание информации — вещи несовместные. Я бы проанализировал то, как влияет на IQ ребенка его семья, например, отношение к нему родителей, эмоциональный фон. Говорить более конкретно об этом я пока не хотел бы, но копать надо в эту сторону.

— То есть в сторону педагогики, а не математики?

— Пожалуй, что так. — Я уже понял, что наука пока плохо понимает, что влияет на интеллект человека. Но можно ли хотя бы понять, к какому возрасту «наслаивается» большая его часть? — Метафора с наслаиванием, конечно, красивая, но неточная. Даже если мы говорим о наследственной части интеллекта, то ее процент на разных этапах жизни неодинаков. Как это ни парадоксально, с возрастом та доля интеллекта, за которую отвечают гены, увеличивается.

— И до какого возраста?

— Примерно до 80 лет. Есть два объяснения этого парадокса. Первое дают западные коллеги: это феномен генно-средового взаимодействия. По истечении времени роль среды в жизни человека становится меньше, потому что он все активнее подстраивает ее под себя — так, чтобы среда сама поддерживала его уровень интеллекта. А раз уменьшается значение среды — значит, растет роль генов. У меня, правда, иная версия. Я построил математическую модель, суть которой в следующем. Систему мышления человек приобретает в ходе жизни, она не дана ему с рождения. По мере этого процесса происходит взаимодействие среды и человека, и чем больше таких актов соприкосновения, тем сильнее проявляется наследственный потенциал. В том числе и интеллектуальный.

— Значит, практический опыт может благотворно влиять на IQ?

— Пожалуй.

— Развивать интеллект проблематично, но при этом можно тренировать навыки. Но в чем тогда практическая польза интеллекта? Ведь я могу просто работать над нужными мне навыками, и все.

— Есть интеллект, а есть компетентность. Вы видите разницу между умным человеком и великим ученым? Входя в профессиональную сферу, человек на основе своего интеллекта строит «машину мышления», которая помогает ему в этой самой сфере думать. И чем выше у человека интеллект, тем умнее его «машина». То есть от уровня IQ зависит профессиональный успех. Кроме того, интеллект отвечает за то, с какой скоростью вы будете осваивать новые навыки. Интеллект вам необходим, чтобы научиться, а вот когда научились — все, уже не нужен.

— Еще, как я понял, он помогает в нештатных ситуациях.

— Да, именно. Это как игра в преферанс: в большинстве случаев ум не особенно-то и требуется, но время от времени случаются такие хитрые ситуации, когда выиграть помогает именно интеллект. Если говорить упрощенно, то уровень IQ определяет способность думать в принципе. В разных областях мы мыслим по-разному, и высокий интеллект особенно явно проявляется в тех сферах, про которые мы ничего не знаем.

— Давайте вернемся к случаям, когда интеллект может навредить. Есть такая версия, что люди в бизнесе условно делятся на два типа: decision maker’ы и аналитики. У аналитиков высокий интеллект, что, якобы, мешает им принимать решения быстро, у decision maker’ов — обратная ситуация. Можете прокомментировать?

— Тут дело не в интеллекте, а в интуиции. Похожую ситуацию на примере шахмат рассматривал известный психолог, нобелевский лауреат Герберт Саймон. Интуицию он объяснял так: в сознании человека хранится некое количество готовых паттернов, шаблонов. У хорошего шахматиста их очень много, потому что, играя, он запоминает кучу комбинаций. А во время игры нужные шаблоны могут всплывать неосознанно. То же самое будет и в бизнесе: с опытом у человека накапливаются паттерны. Очень часто именно они помогают ему принимать решение. Это и есть тот самый decision maker. А пока человек не «обзавелся» шаблонами, он пытается решать задачу с помощью логики. Так что разделение по принципу «интеллектуал — неинтеллектуал» неверно, правильнее говорить «неопытный — опытный». Decision maker’ы — люди, способные интуитивно принимать те решения, для которых другим требуется логика, вот и все.

— Вы посвящаете много времени изучению творчества. Скажите, есть ли связь между интеллектом и креативностью?

— Если вы говорите о классическом книжном понимании креативности, которую можно измерить с помощью тестов, то я могу дать вам очень четкий ответ. Корреляция между интеллектом и креативностью равна 0,174. То есть она есть, но очень слабая. Но если мы берем реальную, жизненную креативность, то она тесно связана с интеллектом. Правда, все зависит от сферы деятельности.

— То есть?

— Когда некоторое время назад измеряли IQ у группы ведущих американских ученых-новаторов, этот показатель у них зашкаливал. А вот у художников или поэтов такого быть не может — это другой тип креативности. Креативность в «интеллектуальных» профессиях сильно связана с IQ, в чисто творческих — не очень.

— Нас, пожалуй, больше интересуют «интеллектуальные». И из ваших слов я делаю вывод, что в них на креативность, как и на интеллект, воздействовать нельзя.

— Ну почему, можно. Есть даже классические приемы. Известно, скажем, что креативность «заразна». Анализ жизни нобелевских лауреатов показал, что в молодые годы все они были учениками выдающихся людей, часто тоже нобелевских лауреатов. Так что, постоянно находясь рядом с творческим человеком, можно и свое творческое начало подпитать.

— А стимулировать творческое мышление можно?

— В принципе такие системы есть. Тот же самый мозговой штурм, например. Креативность достигается за счет того, что никто никого не критикует: можно без страха высказать любую, даже самую глупую идею. Кстати, не все это знают, но лучше, если во время штурма люди говорят поочередно. В противном случае всегда найдется человек, который задавит остальных. Существует еще такая система приемов, как синектика. Смысл ее в том, чтобы «подбросить» случайную мысль — это приведет к неожиданному решению. Внесение элемента случайности вообще сильный инструмент, если вы хотите активизировать нестандартное мышление. Ну например, можно взять журнал, открыть его на произвольной странице и, прочитав какое-то слово, попытаться понять, какие ассоциации оно вызывает. По идее, это может натолкнуть на нестандартную идею.

— Я где-то прочитал, что интеллект, якобы, связан даже со здоровьем. Глупость?

— Почему же, в последние годы наметилась такая тенденция. Современная медицина довольно сложная штука, и, чтобы быть здоровым, надо не только понимать, какие лекарства когда принимать, но и к какому врачу идти и в каком случае. Может, звучит и странно, но на Западе для страховых компаний это целая проблема. Исследования показали, что расходы на медицину у людей с низким уровнем IQ в три раза выше, чем у людей со средним показателем. Объясняется это просто: люди не понимают, как лечиться, к какому специалисту обращаться. Вспомните сами: лет двадцать назад в больнице человеку говорили «все, здоров» и с чистой совестью отпускали домой. Сейчас он оттуда выходит с кипой бумажек, справок, направлений, каких-то рецептов — со всем этим надо разбираться. Поэтому в повседневной жизни интеллект играет все большую роль.