Закладки


Поделиться

URL
***

Инновации / Технологии

Интеллект или мошенничество

29 августа 2017

Интеллект или мошенничество

От редакции. Искусственный интеллект – это благо, величайшая опасность или ничего не значащее словосочетание для человечества? Людям следует бояться умных компьютеров, напротив стараться делать их еще умнее или попросту не замечать? Автор книги «Что мы думаем о машинах, которые думают» Джон Брокман задал эти вопросы ученым, популяризаторам науки, инженерам, писателям и философам с мировым именем и получил около 200 самых разных ответов. Мы публикуем несколько фрагментов из русского перевода книги Брокмана, который нынешней осенью выходит в издательстве «Альпина Нон-фикшн»).

Фрэнк Типлер, профессор Тулейнского университета, автор книг «Антропный космологический принцип» (совместно с Джоном Барроу) и «Физика бессмертия»

Земля обречена. Астрономам уже несколько десятилетий известно, что однажды Солнце поглотит Землю, полностью уничтожив биосферу, если только разумная жизнь не покинет планету до того, как это произойдет. Люди не приспособлены к жизни вдали от Земли — да вообще ни один многоклеточный организм, в основе которого лежат соединения углерода, не приспособлен к этому. Но к этому приспособлен искусственный интеллект, и однажды именно он с загруженными в него сознаниями людей (по сути, единый организм) колонизирует космос.

Несложные подсчеты показывают, что наши суперкомпьютеры уже обладают вычислительной мощностью человеческого мозга. Нам пока неизвестно, как создать сравнимый с ним по уровню и обладающий творческими способностями искусственный интеллект, но через 20 лет у персональных компьютеров будет мощность сегодняшних суперкомпьютеров, а еще через 20 хакеры решат проблему программирования ИИ, и все это произойдет задолго до создания первой нашей колонии на Луне или Марсе. Именно искусственный интеллект, а не человек колонизирует эти планеты или, возможно, разберет их на кусочки. Ни один представитель углеродной жизни не способен пересечь межзвездное пространство...

Для конфронтации между людьми и искусственным интеллектом нет причин. Человек способен жить в очень узком диапазоне условий окружающей среды — в тонкой кислородсодержащей газовой оболочке вокруг небольшой планеты. В распоряжении искусственного интеллекта будет вся Вселенная. Он покинет Землю, не оглядываясь. Мы, люди, возникли в Восточно-Африканской рифтовой долине, сейчас это жуткая пустыня. Почти все мы оттуда ушли. Кто-нибудь хочет обратно?

Любой человек, что пожелает присоединиться к искусственному интеллекту в его экспансии, может стать загрузкой — такая технология должна появиться примерно в одно время с разработкой ИИ. Человеческая загрузка будет способна мыслить так же быстро, как компьютер, и если сама того пожелает, то конкурировать с ИИ. Не можешь победить — присоединяйся.

В конце концов присоединятся все люди. Земля обречена, помните? Когда рок будет близок, у любого оставшегося в живых и не желающего умереть человека не останется иного выбора, кроме как стать человеческой загрузкой. А если эти люди пожелают сохранить биосферу, она также может быть загружена.

Искусственный интеллект спасет нас всех.

Сезар Идальго, адъюнкт-профессор медиалаборатории Массачусетского технологического института, автор книги «Как информация управляет миром и определяет историю вселенной и живущих в них видов»

Машины, способные думать? Это такое же заблуждение, как и люди, способные думать! Мышление подразумевает обработку информации, порождение нового физического порядка из входящих потоков физического порядка. Мышление — ценная способность, к сожалению, являющаяся не привилегией отдельных единиц, таких как машины или люди, но свойством систем, в которых эти единицы существуют.

Конечно, я сейчас веду себя как провокатор, поскольку на личном уровне мы тоже обрабатываем информацию. Мы действительно думаем — иногда, или, по крайней мере, нам кажется, что мы это делаем. Но наша способность мыслить — не полностью наша, мы ее взяли взаймы, поскольку аппаратное и программное обеспечение, которые мы используем, чтобы делать это, созданы не нами. Ни вы, ни я не развили в себе гены, которые помогли организовать наш мозг и язык, используемые, чтобы формировать мысли. Наша способность думать находится в зависимости от событий, которые предшествовали нашему земному существованию, от прошлых глав биологической и культурной эволюции. Так что мы можем понять и нашу способность думать, и способность машин подражать человеческой мысли только с учетом того, как способность единицы обрабатывать информацию соотносится с ее контекстом.

Представим человека, родившегося в темноте и одиночестве пустого пространства. Повода думать о чем-либо у него нет. То же самое было бы справедливо для изолированной и лишенной входящей информации машины. В таком контексте мы можем назвать нашу заимствованную способность обрабатывать информацию малым мышлением, поскольку это зависящая от контекста способность, которая возникает на уровне индивида. Большое мышление, напротив, является способностью обрабатывать информацию, воплощенную в системах, где отдельные элементы — машины или люди — это просто пешки.

Отделение малого мышления людей от большого мышления систем (куда входит процесс, который порождает аппаратное и программное обеспечение, позволяющее единицам заниматься малым мышлением) помогает нам понять роль «умных» машин в этом широком контексте. Наша способность мыслить не только заимствована, она также зиждется на употреблении опосредованных взаимодействий и на злоупотреблении ими. Чтобы человеческие/машинные системы могли мыслить, людям надо поедать ментальную отрыжку друг друга и снова ее изрыгать; иногда она принимает форму слов. Но, поскольку слова улетают с ветром, невероятная способность нашего вида мыслить зависит от более сложных приемов передачи и сохранения информации, которую мы производим: от нашей способности зашифровывать ее в материи.

В течение 100 000 лет наш вид занимался преобразованием планеты в гигантский магнитофон. Земля — это среда, на которой мы отпечатываем наши мысли: иногда в символической форме, такой как текст и рисунок, но также, что более важно, в виде предметов — фенов, пылесосов, зданий и автомобилей, — построенных из минералов, которые мы взяли из чрева Земли. У нашего общества есть замечательная коллективная способность обрабатывать информацию, потому что наша коммуникация содержит нечто большее, чем слова: она включает создание предметов, которые передают не расплывчатые мысли, но конкретные знания, их применение и ноу-хау. Предметы дополняют нас. Они позволяют нам делать что-либо, не зная, как это делается. Мы все с удовольствием пользуемся зубной пастой, не имея представления, как синтезируется фторид натрия, или перемещаемся на большие расстояния, не умея самостоятельно построить самолет. Подобным образом все мы отправляем текстовые сообщения в любую точку мира за считанные секунды посредством социальных сетей или выполняем сложные математические операции посредством нажатия нескольких клавиш на ноутбуке.

Однако наша способность создавать безделушки, дополняющие нас, конечно, тоже развилась в результате коллективной готовности поедать ментальную отрыжку друг друга. Эта тенденция и приводит нас сейчас к той точке, где у нас появляется среда, которая начинает конкурировать с нашей способностью обрабатывать информацию, или малым мышлением.

На протяжении большей части нашей истории все эти безделушки оставались статичными объектами. Даже наши инструменты были застывшими кусками порядка, например, каменные топоры, ножи или вязальные спицы. Несколько веков назад мы развили способность делегировать физическую силу и движение машинам, что вызвало небывалый подъем экономики. Теперь мы развили коллективную способность обрабатывать информацию, создавая предметы, умеющие порождать и рекомбинировать физический порядок. Это машины, обрабатывающие информацию — орудия, производящие числа, вроде тех, о которых мечтал Чарльз Беббидж.

Так что мы развили у себя способность мыслить коллективно, сперва обретя власть над материей, затем — над энергией, а теперь — над физическим порядком или информацией. И все же нам не стоит обманываться, полагая, что мы способны думать или что это могут делать машины. Значительное развитие человеческой мысли требует опосредованных взаимодействий, и в будущем «умным» машинам предрешено остаться интерфейсами, посредством которых одни люди связываются с другими.

Пока мы тут говорим, «яйцеголовые» в лучших университетах мира исследуют мозг, конструируют роботизированные протезы и разрабатывают примитивные версии технологий, предзнаменующих будущее, в котором ваш правнук будет ловить кайф, напрямую подключая мозг к Сети. Эти детишки обзаведутся дополнениями, для нас невообразимыми и настолько причудливыми по нашим современными этическими стандартам, что мы даже не в силах судить о них (иначе мы бы выглядели как пуританин из XVI века, решивший судить о нравах современного Сан-Франциско). Однако в масштабах Вселенной эти новые сети из людей и машин будут не чем иным, как следующим этапом в естественном развитии способности нашего вида порождать информацию. Вместе мы (люди) и наши дополнения (машины) продолжим разворачивать сети, которые будут подчинены главной великой цели Вселенной: создавать зоны, где информации становится не меньше, а больше.

Эстер Дайсон, венчурный инвестор, работающий со стартапами в области информационных технологий, Edventure Holdings; бывший председатель Electronic Frontier Foundation и ICANN, автор книги «Release 2.0: жизнь в эпоху интернета»

Я думаю о различиях между искусственным интеллектом и искусственной жизнью. ИИ умен, сложен и в целом предсказуем для другого компьютера... ИЖ непредсказуема и сложна, она допускает непрогнозируемые отклонения, которые главным образом оказываются недостатками и ошибками, но иногда демонстрируют проблески гениальности или изумительного везения.

Вот по-настоящему серьезный вопрос: что получится, если объединить потрясающую вычислительную мощность, память и неутомимость с гениальностью и жаждой жизни, которые каким-то образом заставляют разум выходить за рамки принятых схем и получать непредсказуемые результаты? Придется ли нам давать нашим машинам электронные аналоги психотропных препаратов или гормонов, чтобы стимулировать полет творчества и гениальные озарения (в противоположность заурядной одаренности)?

Если вы живой, то вас ждет смерть. Но если вы система ИИ/ИЖ, существующая в машине, то, наверное, нет.

Каким окажется бессмертный разум уровня сингулярности? Если он будет добрым и альтруистичным, то как можно позволять человечеству вставать у него на пути? Давайте просто вежливо уступим ему планету ему и приготовимся к жизни в милом зоопарке, за которым присмотрит ИИ/ИЖ, раз уж он все равно когда-нибудь выяснит, как заселить всю нашу звездную систему и использовать солнце в качестве источника энергии.

Нас большей частью определяют наши собственные ограничения, прежде всего неизбежность смерти. Быть живым подразумевает возможность перестать быть таковым (а изобилие, оказывается, приводит к контрпродуктивному поведению, такому как переедание, мимолетные удовольствия и слишком малая физическая активность). Но если некто бессмертен, зачем ему склонность к альтруизму, к тому, чтобы чем-то делиться, — или даже к размножению, если он может просто расширяться? Зачем ему расходовать на поддержку других существ свои ограниченные ресурсы, за исключением тщательно продуманных рациональных транзакций? Что произойдет, когда ИИ/ИЖ перестанет нуждаться в нас? Какими будут ее мотивы?

Если ИИ/ИЖ может жить вечно, то не обленится ли она, не станет ли откладывать дела на потом? Или же ее однажды парализует страх либо сожаление? Какие бы ошибки ИИ/ИЖ ни допустила, ей придется жить с ними вечно. Что такое сожаление для потенциально бессмертного существа, у которого есть вечность, чтобы все исправить?

Энди Кларк, философ и когнитивист, Эдинбургский университет, автор книги «Расширяем разум: материальное воплощение, действие и познавательное расширение»

Я думаю, что нам стоит минимум дважды подумать, прежде чем бросаться заявлениями про «иной» интеллект в отношении нашего доморощенного ИИ. Ты — то, что ты ешь, а создаваемым сегодня обучающимся системам придется есть нас. Много и долго.

Брюс Стерлинг, писатель-фантаст, один из основоположников киберпанка

У нас уже есть несколько новых сущностей вроде Apple Siri, Microsoft Cortana, Google Now и Amazon Echo. Эти удивительные современные сервисы часто манерничают, разговаривая «женскими» голосами. Они говорят, как тьюринговы женщины, или, вернее, они подают реплики, как актрисы озвучивания. Однако они также дают быстрый доступ к обширным областям комбинаторных больших данных, какими никогда не обладал (и не будет обладать) ни один человек.

Эти сервисы — не отдельные машины Тьюринга. Это аморфные глобальные сети, которые прочесывают облака больших данных, алгоритмически систематизируют ответы от пользователей-людей, выдают результаты в реальном времени через широкополосные беспроводные сети и носят при этом псевдочеловеческие маски, чтобы удовлетворять некие базовые требования к дизайну интерфейса. Вот что они такое. Каждый аспект вымученной метафоры «искусственный интеллект» постоянно мешает нам разобраться в том, как, зачем, где и для кого все это делается.

Apple Siri — не искусственная женщина. Siri — это искусственная актриса, машина-актриса — интерактивное представление с определенным сценарием, служащее интересам корпорации Apple в области продажи музыки, фильмов, предоставления услуг навигации, реализации мобильных приложений и устройств и тому подобных товаров. Siri для Apple и ее экосистемы — это актриса первого плана. Именно ее выхватывает прожектор мобильного устройства, а сама корпорация — это театр, продюсер и рабочие сцены.

Совершенно удивительно, даже восхитительно то, что Siri может одновременно острить с тысячами пользователей Apple, но она не машина, которая становится разумом. Наоборот: в силу веских причин — денег, власти и влияния — Siri неуклонно превращается во что-то вроде полностью интегрированного в бизнес-процессы цифрового имущества Apple. Siri милая, харизматичная и антропоморфная, примерно как диснеевская Минни-Маус в свое время. Так же как Минни-Маус, Siri — это фасад для умной и могущественной калифорнийской корпорации. В отличие от Минни-Маус, она — полностью цифровой мультфильм с миллионами активных пользователей по всему миру.

«Интеллектуальная» парадигма мешает увидеть, как современные электронные услуги помогают перераспределять власть, деньги и влияние. Это плохо. Это не просто старомодно; честно говоря, это становится частью своего рода мошенничества. Задаваться сочувственными вопросами по поводу гражданских прав Siri, ее предполагаемых переживаний, предпочитаемых форм правления, вопросами о том, как бы она хотела перестроить человеческое общество, — подобная елейность ни к чему. Это мракобесие. Такие вопросы скрывают то, что на самом деле важно. Они искажают наше восприятие. Мы никогда не перейдем от нынешней Siri к чему-то подобному. Будущее — за тем, что намного больше похоже на современную Siri и намного меньше на то, чего мы от нее ожидаем.

Что нам действительно нужно, так это некий улучшенный, обновленный и содержательный язык, с помощью которого можно было бы описать современный квартет вещих сестричек — Siri, Cortana, Now и Echo — и то, чего их разработчики на самом деле хотят, как, зачем, и каким образом все это может (или не может) повлиять на наши собственные гражданские права, чувства, формы правления и общество. Вот проблема дня сегодняшнего. Все прочее — проблемы дня завтрашнего или послезавтрашнего. Вчерашняя проблема «мыслящих машин» никогда не появится на большой сцене. Машина, которая мыслит, — это не машина. Она не мыслит. Она даже не актриса. Это покрытый плесенью сундук, набитый изгрызенным мышами тряпьем.

Крис Андерсон, куратор TED Conferences и TED Talks

Мышление — наша суперсила. Мы не самый сильный, не самый быстрый, крупный или выносливый вид. Но мы можем моделировать будущее и совершать намеренные действия, чтобы достигать его. Отчего-то именно мышление, а не умение высоко летать, глубоко нырять, громко рычать или производить миллионы детенышей позволило своим счастливым обладателям стать заметно (в буквальном смысле — это заметно из космоса) доминирующим видом на планете. Так что, если нам удастся построить нечто, обладающее нашей суперсилой, но только в большем объеме, это окажется делом очень серьезным. Поразмыслите над следующим вопросом: будет ли через тысячу лет Homo sapiens (а) доминирующей разумной силой на Земле или (б) историей, биологическим видом, породившим интеллект?

Ответ «а» мне кажется маловероятным. Но если произойдет «б», плохо ли это? Все мы знаем, насколько порочны люди. Насколько алчны, иррациональны и ограничены в способности действовать сообща для общего блага. Есть опасность того, что мы уничтожим планету. Кто-нибудь в здравом уме захочет, чтобы человечество было последним словом эволюции?

Все зависит от того, как пройдет переход. Власть меняется разными способами. Например, путем насильственного уничтожения — предположительно, это мы проделали с неандертальцами. Есть много сценариев, согласно которым сверхразум так же поступит с нами.

Но эти сценарии игнорируют ключевой факт об интеллекте. Он не достигает полной силы в малых системах.

Каждая новая связь и каждый новый ресурс помогают увеличить его мощь. Отдельный человек может быть умен, но сообщество будет еще умнее. У вас потрясающий сайт, но Google связывает его с миллионом других сайтов, и — о чудо! — все знания человечества оказываются в вашем распоряжении.

Если так рассуждать, разумные машины будущего не станут уничтожать людей. Вместо этого они по максимуму используют наши уникальные способности. Будущее за все большим смешением качеств человека и машины. Я бы пошел по такому пути. Он — лучший из возможных.

Отдельные его участки будут славными. Какие-то — неприятными. Возможно, некоторым людям не понравится, если некий гибридный убер-интеллект попросит их произвести на свет генетически модифицированного потомка, чтобы повысить его творческие способности и снизить агрессивность, улучшив еще ряд характеристик с помощью основанных на кремнии имплантатов. Но не исключено, что красивая 3D-модель будущего потомка их убедит, и они с радостью согласятся. Может быть, люди станут с ностальгией вспоминать, как когда-то они сами располагали своим временем и имели право просто так полистать интересную книжку. Но поразительный рост знания и воображения, доступный каждому, будет достойной заменой. Одно мы знаем наверняка: наша особая роль во все более умопомрачительной общей картине постепенно сойдет на нет. Но к тому времени нам может и не быть до этого дела.

Нечто подобное, кстати, уже происходит. Я просыпаюсь утром, завариваю чай, а затем перемещаюсь к компьютеру, который взывает ко мне. Я открываю его и мгновенно соединяюсь со 100 миллионами других разумов и машин по всему миру. Затем я 45 минут отвечаю на его заманчивые приглашения. Я инициирую этот процесс по собственной воле. Но потом я отдаю большую часть воли машине. Вы делаете то же самое. Мы вместе полубессознательно создаем разум улья, мощь которого намного превосходит все, что видела эта планета, — и намного уступает всему, что она скоро увидит.

«Мы против машин» — ошибочное умопостроение. Есть только одна машина, которая имеет значение. Нравится нам это или нет, но все мы — и мы сами, и наши компьютеры — становимся частью целого: громадного распределенного мозга. Когда-то у нас были нейроны. Теперь нейронами становимся мы.

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо авторизоваться


САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ