Прогулки во время чумы | Harvard Business Review Russia
Феномены

Прогулки во время чумы

Мария Божович
Прогулки во время чумы

В августе в Москве прошла несогласованная акция-прогулка в знак протеста против содержания в СИЗО юных фигуранток дела «Новое величие». Почему демонстрацию назвали прогулкой? Во-первых, у полиции меньше поводов придраться, прогулки пока разрешены. А во-вторых, почти все, что происходит в публичном пространстве современной Москвы, воспринимается как досуг и гуляние: людей посмотреть и себя показать с последующим фотоотчетом в инстаграме. Недавняя книга культуролога и антрополога Михаила Ямпольского «Парк культуры: культура и насилие в Москве сегодня» — в том числе и об этом. Как подсказывает сама метафора города-парка с перманентным праздником, спектакли и еда, кино и пикники, благотворительность и фестиваль шарлотки, дружеские посиделки в кафе и стояния у здания суда во время процесса над Кириллом Серебренниковым как бы уравнены в правах. Работа, досуг, общественное служение и развлечение сплавлены в то, что принято называть «культурной жизнью столицы». Сама масштабная перестройка города нацелена на превращение ее в один большой Парк Горького.

Казалось бы, что плохого? Все как в Амстердаме, Берлине и Лондоне. Однако есть в московском «лайфстайле» то, что радикально отличает его от культурных практик любого другого европейского города. А именно — размах государственного, идеологического и «идейного» насилия. Казаки с нагайками, обливание картин мочой, свиная голова у входа в театр, знаменитый режиссер за решеткой — все это не случайные пятна на солнце, а органическая часть социального ландшафта.

По мнению Ямпольского, это связано с утратой обитателями парка культуры такой вещи, как индивидуальная память. Личное, полнокровное, трагическое или радостное переживание исторических событий подменяется «постпамятью» — некой усредненной, одномерной картинкой коллективного прошлого («все, что было не со мной, помню», как пелось в советской песне эпохи застоя). «Бессмертный полк», «спасибо деду за Победу», вагон метро «1941—1945» и такие культурные проекты, как «Прожито», «1917», «Бессмертный барак», «Возвращение имен», имеют, несмотря на противоположные идеологические установки, нечто общее: они опираются на обобщенный исторический опыт, транслируемый через вырванные из исторического контекста документы, фотографии, памятники, которые принадлежат всем и не принадлежат никому. «Освобождение памяти от истории выражается в нарастающем потоке мемуаров, дневников, семейных преданий, которые все меньше претендуют на историческую значимость, не пробуждают никаких воспоминаний и лишь застят настоящее», — пишет Ямпольский. Иными словами, вместо частного опыта предлагается историческая реконструкция с открыточными видами, бутафорскими орденами и массовкой, в которой может принять участие любое количество людей — чем больше, тем лучше. В нашем парке личное подменяется публичным.

Полная версия статьи доступна подписчикам
Вы уже подписаны?
Тогда авторизуйтесь
советуем прочитать