Берегите серые клеточки | Harvard Business Review Russia
Психология

Берегите серые клеточки

Дайан Кутю
Берегите серые клеточки

Сейчас об открытиях нейробиологии пишут в газетах, популярных журналах, и понятно, почему эта тема интересует руководителей предприятий. С точки зрения экономики знаний бизнес стоит прежде всего на интеллектуальном капитале. Как часто бывает, о достижениях молодой науки о мозге, о том, что она может дать менеджерам, говорится очень много — но часто совсем не по делу. Многие и вправду поверили, что стоит овладеть секретами человеческого мозга — и сразу станешь настоящим руководителем. Это далеко от истины: если управление организацией построить по прин­ципу работы нашего мозга, то ее деятельность больше всего будет напоминать биржу в день краха фондового рынка. Джон Медина, специалист в области эволюционной молекулярной биологии, может отделить истину от вымысла. Он располагает самой достоверной информацией, поскольку занимается выделением и описанием генов, участвующих в развитии человеческого мозга, и генетикой психиатрических заболеваний. Медина — частный научный консультант; по вопросам, связанным с умственным здоровьем, к нему обращаются биотехнологические и фармацевтические компании. Он также преподает в Вашингтонском университете на кафедре биотехнологий, и в Тихоокеанском университете (Сиэтл), где возглавляет Центр прикладных исследований познавательных способностей. Медина — автор многих книг, в том числе «Brain Rules: 12 Principles for Surviving and Thriving at Work, Home, and School».

Старший редактор HBR Дайан Кутю встретилась с Мединой, чтобы спросить: что может быть общего у нейробиологии и практики управления. В числе прочего они говорили о нейробиологии стресса и о том, как связаны физические упражнения и острота ума. Ознакомившись с полученными нейробиологами данными по устойчивости к стрессу, компании смогут найти новые способы повысить работо­способность людей, занятых ум­ственным трудом, а значит, добиться прочного конкурентного преимущества.

— О нейробиологии сейчас кто только не пишет. Почему именно в наши дни все так ею заинтересовались?

— Думаю, потому, что мозг — интереснейший и сложнейший инструмент, с помощью которого мы перерабатываем информацию, и благодаря достижениям нейробиологии мы лучше понимаем, как он работает. А разобраться в этом, прямо скажем, не просто. В здоровом мозге нейронов столько же, сколько звезд в галактике. Это фантастика! Есть люди, у которых определенный участок мозга реагирует только на изображения Дженнифер Энистон или Холли Берри, а у других повышенную активность в какой-то зоне вызывает только образ Билла Клинтона. Подобные эксперименты действительно проводились! Мозг, оказывается, настолько восприимчив к внешним впечатлениям, что если вы открыты для культурных влияний, то можете его в буквальном смысле перенастроить, создав множество новых связей. Так подумайте: а что еще кроме Дженнифер Энистон может поспособствовать перенастройке вашего мозга? Существует ли мозг Boeing? Мозг Goldman Sachs?

Понять, как работает мозг, — задача страшно увлекательная. Но, несмотря на все достижения науки, не могу хотя бы отчасти не охладить всеобщего ликования. Ученые пока еще на удивление мало знают, как все то, что нам известно, применить к реальной жизни. Если бы мы поняли, каким образом мозг узнает, что надо взять стакан с водой и выпить воду, вот это было бы действительно великое достижение. Люди, которые не относятся к научному сообществу, знают, конечно же, еще меньше. Я бы посоветовал бизнесменам не принимать за чистую монету то, что они читают в популярной прессе. Если я натыкаюсь на статью, в которой утверждается, что новая наука о мозге поможет улучшить бизнес-методики, я говорю: «Да ну?!» Я свободно ориентируюсь в нескольких направлениях науки о мозге — в поведенческой, молекулярной биологии и в биологии клетки, но даже я не знаю, как науку о мозге можно «приспособить» к бизнесу. Понятно, что мозг есть у каждого, и, когда мы работаем, не важно в бизнесе или нет, он у нас включен на полную катушку. Но еще слишком рано говорить о том, каким образом революция в нейробиологии отразится на методах управления организациями.

— То есть открытия нейробиологии могут быть полезны предпринимателям и руководителям только для общего развития?

— Нет-нет, я бы так не сказал. Многое из того, что мы узнали, имеет — в потенциале — огромную практическую пользу. Взять хотя бы воздействие стресса на мозг. Стресс травмирует мозг, и это неизбежно сказывается на работе. Наш мозг был «рассчитан» на выживание в джунглях и саваннах — природой в нас была заложена способность справляться с внезапным и коротким стрессом. Вот вам пример из нашего весьма драматического эволюционного прошлого: перед вами саблезубый тигр — либо он вас сейчас съест, либо вы от него убежите. В любом случае стресс продлится меньше минуты. За день вы можете испытать несколько таких стрессов — и отлично их «переработаете». На самом деле, похоже, что стресс нам полезен: он приводит в движение мышцы. Но сотни тысяч лет эволюции приспосабливали нас к тому, чтобы выдерживать стресс, длящийся от 30 до 60 секунд. А нынешние наши стрессы измеряются не мгновениями встреч с хищниками, а часами, днями, иногда даже месяцами. Сумасшедшая гонка на работе, вопящие отпрыски, несчастливые браки, денежные проблемы — все это может длиться бесконечно. Наш организм к этому не приспособлен. Если саблезубый тигр годами подкарауливает вас за дверью, у вас выходят из строя все внутренние механизмы, от ритмов сна до иммунной системы. Жить в состоянии хронического стресса — это примерно то же самое, что взять гигантский самолет и столкнуть его в воду. Самолет не создан для пребывания в воде, а наш мозг не приспособлен к тому, чтобы выдерживать хронический стресс.

— Какой именно вред стресс причиняет мозгу?

— При стрессе вырабатываются гормоны с труднопроизносимым названием глюкокортикоиды. Они хороши, если речь идет о кратко­временных реакциях на травму и напряжение, но если они «болтаются» в нас подолгу, это плохо. При определенных видах стресса эти гормоны начинают злоупотреблять нашим гостеприимством, и тогда организм серьезно страдает, мозг в том числе. Может прерваться связь между его клетками, которые хранят самую ценную для вас информацию. И тогда мозг перестает вырабатывать новые нейроны.

По-видимому, гормоны стресса питают особое пристрастие к клеткам гиппокампа, и это неприятно, поскольку гиппокамп играет большую роль во многих видах обучения человека. И в результате что? У людей, пребывающих в состоянии стресса, начинаются проблемы со счетом. У них хуже работают речевые функ­ции, слабеет память. А без этого в бизнесе не преуспеть. Одно исследование показало даже, что взрослые люди с хронически высоким уровнем стресса на 50 процентов хуже справлялись с некоторыми тестами на познавательные способности, чем люди, не затронутые стрессом. В ходе других исследований оценивались финансовые издержки, связанные с подобным снижением работоспособности: более $200 млрд в год. И это по самым скромным подсчетам.

— А существует какая-нибудь генетическая защита от стресса?

— Похоже, что у некоторых людей мозг устроен так, что они выдерживают практически любой стресс. Один такой из ряда вон выходящий случай — про некую Джил — описан в литературе по психиатрии. Над девочкой жесточайшим образом надругался отец, после чего покончил с собой у нее на глазах. Тем не менее когда она выросла, то превратилась в очаровательную девушку и пользовалась громким успехом в школе. Она стала одной из лучших учениц, и у нее открылся певческий талант. Джил была общительна, эмоционально адаптирована, и на ней, похоже, никак не отразились ужасные обстоятельства ее детства.

советуем прочитать
Войдите на сайт, чтобы читать полную версию статьи
советуем прочитать
Научитесь разбираться в подрывных инновациях
Клейтон Кристенсен,  Майкл Рейнор,  Рори Макдоналд