Бизнес и общество / Экономика

GPS, микрокредиты и крысы — на благо людям

GPS, микрокредиты и крысы — на благо людям

23 июля 2015|Роджер МартинОсберг Салли

Социальное предпринимательство существует уже несколько десятилетий. Его цель — делать жизнь людей лучше, выявляя самые острые нужды. Организации, которые подвизаются на этом поприще, действуют на стыке интересов бизнеса и государства и берутся за проблемы, слишком узкие для законодателей или частных ­инвесторов.

Такие предприятия должны подчиняться жесткой финансовой дисциплине. Обычно свою цель они видят в том, чтобы помогать конкретной группе людей: улучшать их существование, изменяя в их пользу социально-экономические условия. Порой, например, когда речь идет об экологическом предпринимательстве, успех проекта сулит выгоду самым широким слоям населения. Но обычно социальные организации занимаются вычеркнутыми из жизни, маргинальными сегментами общества, которые не могут улучшить свое положение без посторонней помощи.

Финансовая устойчивость социального предприятия — залог успеха. Иначе его начинания придется оплачивать налогоплательщикам или меценатам, но постоянно обеспечивать приток таких денег трудно. Значит, издержки предприятия должны сокращаться по мере того, как растет количество его «клиентов». И тогда постепенно оно перестанет зависеть от благотворителей или государства.

Иногда социальное предприятие даже превращается в прибыльный бизнес. В конце 1970-х ­Мухаммад Юнус начал в Бангладеш исследовательский проект по предоставлению микрокредитов беднякам. Позже он основал знаменитый Grameen Bank — финансово стабильный социальный бизнес, обслуживающий бедное сельское население страны. Когда бизнесмены в разных частях света поняли, что маленькие ссуды могут давать стабильный доход, они переняли модель Grameen — и идеи Юнуса стали жить и процветать в других странах.

Что делать социальным предпринимателям, чтобы их бизнес обрел финансовую стабильность, а то и стал прибыльным? Похоже, у нас есть ответ. За последние 15 лет, работая в Фонде Сколла (основан в 1999 году интернет-предпринимателем Джеффри Сколлом), который выделяет деньги на здравоохранение и образование в развивающихся странах, мы подробно изучили довольно много преуспевающих социальных предприятий. Фонд вручает гранты (SASE) каждый год: их уже получили более 100 социальных предпринимателей из 91 организации.

Изучая деятельность этих людей и их предприятий, мы поняли, что, стараясь изменить сущест­вующую систему, они ищут иные группы участников экономической деятельности или иные методы работы, — все они создают устойчивые финансовые модели, благодаря которым расстановка сил меняется в пользу обездоленных. Далее мы поговорим о том, как именно социальные предприниматели добиваются своих целей.

Действующие лица

Социальные и экономические проблемы общества часто отражают сложившийся дисбаланс сил между участниками экономической деятельности. Яркий пример тому — ковроткачество в Индии. В начале 1980-х годов борец за права детей Кайлаш Сатьяртхи (в 2014 году он получил Нобелевскую премию мира вместе с Малалой Юсуфзай) понял, что во многих отраслях, в том числе ковроткачестве, эксплуатируются дети из бедных семей.

Попавших в лапы маклеров-посредников детей перепродавали владельцам фабрик, где их заставляли работать в ужасных условиях по 12 и более часов в день. Отрасль ручного ковроткачества в Индии контролировалась тремя группами игроков рынка: фабрикантами, посредниками и розничными продавцами. Рабский детский труд, выгодный им всем, был важнейшим фактором устойчивости системы.

В таких случаях социальные предприниматели пытаются нарушить равновесие, добавив в систему новых участников двух категорий: клиентов (чтобы изменить расстановку сил) и государство (чтобы изменить экономические условия).

Клиенты и их влияние. В начале своей правозащитной деятельности Сатьяртхи устраивал рейды на фабрики, надеясь таким образом привлечь внимание общества к проблеме эксплуатации детей. Он до сих пор помнит, как однажды понял, что так систему не изменить. После удачного рейда он ехал домой и вдруг увидел посредников, загонявших в поезд ­несколько десятков детей — будущих новых рабов. Он может освободить 10, 20, 200 детей, но на их место придут еще 200… или 2000. Это не выход.

Надо объяснять потребителям, что индийские ковры сделаны маленькими рабами, — и тогда люди откажутся покупать их. Сатьяртхи осо­знал это, услышав рассказ пожилой женщины. Она купила ковер, не догадываясь, кем и как он изготовлен. Узнав, что ковры часто ткут маленькие дети, она в ужасе выбросила его. «Я уже старая, — сказала она Сатьяртхи, — но у вас еще вся жизнь впереди. Сделайте что-нибудь, чтобы я могла купить себе новый, честный ковер».

Сатьяртхи понял, что эта женщина — одна из миллионов потребителей, которым можно раскрыть глаза на происходящее — и они, как и его собеседница, откажутся от сделанного рабами и предпочтут легальную продукцию. В середине 1990-х Сатьяртхи основал Rugmark (ныне GoodWeave International) — НКО, выступающую против эксплуатации детского труда. Rugmark учредила первую систему добровольной сертификации ковров из Южной Азии, гарантирующую покупателю, что изделие было создано без применения детского труда.

Сегодня GoodWeave работает по всему миру, уделяя особое внимание крупнейшим розничным рынкам и важнейшим в Азии регионам ковроткачества. Более 130 импортеров и продавцов ковров, в том числе американская сеть Target, взяли на себя обязательства продавать только ковры, сертифицированные GoodWeave. Сатьяртхи, как и многие другие социальные предприниматели, утвердившие системы сертификации в разных отраслях, понимал: потребители могут стать мощной силой, которая защитит детей и восстановит социальную справедливость. А если не ограничиваться сертификацией, а подкрепить это начинание хорошо продуманными и подготовленными действиями, то можно будет не только информировать покупателя, но и поощрять его справедливый выбор. Если потребители будут голосовать кошельком, то производителям и продавцам придется считаться с ними, и тогда положение дел в отрасли изменится навсегда.

Государство и экономика. Некоторые удачливые социальные предприниматели изменили расстановку сил, заставив власти, ранее стоявшие в стороне, активно вмешаться в ситуацию. В таких случаях гораздо эффективнее расходуются деньги налогоплательщиков — или, если речь идет о развивающихся рынках, помощь богатых стран. Государство начинает более ответственно выполнять свои социальные функции.

Например, организация Amazon Conservation Team (ACT) — она видит свою задачу в том, чтобы сохранить тропические леса бассейна Амазонки, не нанося ущерба культуре и образу жизни туземцев — привлекла к своей деятельности правительство Бразилии. Прежде лесозаготовители, крупные фермеры и горнопромышленники, которым нужно все больше и больше места и которые уже уничтожили, обычно незаконно, миллионы гектаров леса, не учитывали интересы аборигенов. Коренные народы бассейна Амазонки веками считали джунгли своим домом, но теперь они, казалось, жили здесь на птичьих правах и практически не имели возможности защитить свою собственность.

Однако, хотя граждан страны все больше тревожило варварское сведение лесов, правительство практически ничего не предпринимало. Раз за разом оказывалось, что, пока власти проверяли законность вторжения на территории индейских племен, дождевым лесам уже был нанесен непоправимый ущерб.

Сотрудники ACT раздали аборигенам GPS-­устройства и научили их обозначать на карте земли предков — это была главная инновация. Новые карты позволили индейцам более аргументированно отстаивать свои интересы, предоставляя правительству необходимую информацию. Теперь, когда их земли были очерчены, племена могли контролировать и защищать джунгли, служившие им домом. Такая всеобщая, распределенная система мониторинга и защиты оказалась куда эффективнее любых попыток действовать из одного центра. Благодаря ей в противовес коммерческим интересам удалось без лишних затрат изменить расстановку сил в пользу аборигенов.

Технологии

В рамках существующей системы экономические и социальные агенты применяют свои бизнес-модели, инструменты и структуры для достижения собственных целей. Зачастую сложившаяся в результате их деятельности расстановка сил несправедлива и не оптимальна — в частности, в силу несовершенства их методов работы. Поэтому второй путь нарушить привычное равновесие — это, не меняя действующих лиц, улучшить их методы работы или технологии: заменить, создать новые или перенацелить их.

Замените ключевую технологию более дешевой. Организации, получившие гранты SASE, сумели переломить ситуацию, найдя ­дешевую замену стандартным методам.

APOPO

Барт Ветьенс, ­который в детстве держал дома крыс, сообразил, что их можно использовать для обнаружения мин. Грызуны легко обучаются и весят так мало, что не будут подрываться на минах. Созданная Бартом организация APOPO с помощью крыс очистила от неразорвавшихся снарядов уже более 8 млн кв. м земли, обнаружив около 1000 мин. Крысы помогли также обнаружить туберкулез у более чем 7000 пациентов: ­многих из них местные клиники ошибочно объявляли здоровыми.

Барт Ветьенс, основатель APOPO, понял, что основная проблема разминирования территорий — стоимость высокочувствительного оборудования и специально обученных собак. В странах, где мин больше всего, такого оборудования не хватает, а собаки не подходят для этой работы: мины взрываются под их тяжестью, и животные гибнут. В целом разминирование идет слишком медленно. Ветьенс в детстве держал дома крыс и понимал, что их можно научить вынюхивать мины. Он сумел доказать, что африканские хомяковидные крысы отлично подходят для такой цели: их малый вес не вызывает детонации. Страны и организации могут воспользоваться услугами APOPO по разминированию за очень небольшие деньги и обрабатывать территории намного быстрее, чем раньше. (Ветьенс также научил крыс выявлять туберкулез по запаху мокроты. Эта дешевая и быстрая «технология» позволяет обнаруживать заболевание в удаленных, малодоступных регионах и быстрее начинать лечение.)

Там, где врачей не хватает, социальные предприниматели привлекают младший медицинский персонал к необычным задачам. В Африке южнее Сахары НКО Medic Mobile на смартфоны местных медработников устанавливает приложения, позволяющие им выполнять множество функций: от контроля наличия лекарств до регистрации новых беременностей. Ранее все это делали врачи, отвлекаясь от более важных профессиональных обязанностей.

А вот еще пример. НКО mothers2mothers учит «матерей-менторов», как наблюдать за состоянием ВИЧ-инфицированных беременных женщин. Такая помощь, как показала практика, помогает будущим матерям соблюдать трудный режим лечения, который повышает их шансы родить здорового ребенка. Благодаря таким наставницам громадные средства, которые мировое сообщество жертвует на приобретение антиретровирусных лекарств и других препаратов против СПИДа, расходуются эффективнее.

Американская организация Health Leads учит студентов колледжей «прописывать» то, что рекомендовал бы врач, имей он время и все необходимые данные, — немедицинские услуги и меры социальной поддержки малоимущим пациентам, которые обращаются в государственные клиники или больничную неотложку. Такие пациенты быстрее бы выздоровели, если бы были удовлетворены их потребности в пище, жилье и транспорте. Благодаря вмешательству Health Leads снижается нагрузка на докторов и медсестер и сокращаются расходы на здравоохранение.

НОВАЯ МОДЕЛЬ ОБЩЕСТВЕННЫХ ПРОЕКТОВ

Хотя социальное предпринимательство зародилось как частное, пусть и некоммерческое, сегодня оно проникает и в государственные структуры. Одна из них ­— индийская служба идентификации (UIDAI).
Нандан Нилекани, основатель и руководитель UIDAI, был одним из лучших СЕО страны. Выйдя на пенсию из компании Infosys, этот ветеран индийской технологической революции написал бестселлер «Образ новой Индии», посвященный национальным интересам страны. В нем, например, предлагалось снабдить каждого из 1,2 млрд индийцев защищенным от подделок идентификатором. Сегодня около 400 млн индийцев не имеют паспорта, не могут получить водительское удостоверение, проголосовать на выборах, официально устроиться на работу или обратиться за помощью в госучреждение, получить кредит.
В 2009 году премьер-министр Манмохан Сингх попросил Нилекани возглавить только что созданную UIDAI, призванную выдать каждому зарегист­рированному гражданину номер из 12 цифр с биометрической привязкой (процедура идентификация миллионов индийцев с помощью централизованной системы обошлась бы слишком дорого).
Нилекани превратил проект в социальное предприятие. Чтобы минимизировать капиталовложения, он создал платформу регистрации граждан на основе технологий сканирования сетчатки глаза и отпечатков пальцев. А для сокращения текущих затрат пригласил в качестве регистраторов сторонние организации — за каждый выданный идентификатор те платили UIDAI один доллар. Таким образом, сотрудники центрального правительства не тратили время на идентификацию, а третья сторона смогла получить доход. Сама же UIDAI только управляла процессом и оставалась компактной.
К 2014 году, когда Нилекани покинул пост председателя совета директоров UIDAI, идентификаторы были выданы уже более чем 600 млн индийцев — и каждый из них стоил налогоплательщикам всего 1 доллар. Для проекта такого масштаба это невероятно мало. Сторонние регистраторы получили выгоду: их затраты на один идентификатор были существенно ниже доллара.

Создайте новую технологию. Нередко социальные предприниматели добиваются успеха, предоставляя или создавая новую технологию, которая позволяет пользователям делать то, что прежде они никак не могли.

В частности, прежде чем Мэтт Фланнери и Джессика Джекли основали платформу Kiva, трудно было представить себе, чтобы жители богатых стран одалживали небольшие суммы гражданам третьего мира. Потенциальные кредиторы не могли провести свои средства через организации микрокредитования (во многих странах этим занимаются банки). Доноры делали пожертвования в НКО, реализующие программы микрофинансирования в развивающихся странах.

И вдруг платформа Kiva предложила технологию, сломавшую эти барьеры. Теперь частные лица всего мира могут предоставлять микрокредиты — от $25 — заемщикам из бедных стран. Kiva с глобальной сетью микрофинансовых учреждений берет на себя транзакционные и правовые издержки. Кредитные заявки ее партнеры рассматривают на местах. По мере роста числа заимодавцев и заемщиков транзакционные издержки сторон резко снижаются. В ближайшие год-два Kiva рассчитывает провести кредитование частных лиц более чем на $1 млрд. Сразу после основания, в 2005 году, возвращалось 98% долгов, и с каждым годом отношение полученного и вложенного капитала только увеличивается.

Перенацельте существующую технологию. Третий механизм похож на второй. Однако здесь, вместо того чтобы создавать новую технологию, социальный предприниматель переосмысливает уже известную.

Получившая грант SASE Виктория Хэйл (бывший научный сотрудник фармацевтической компании и Управления США по ­санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов) основала Institute for OneWorld Health (iOWH) — организацию, призванную сделать в развивающихся странах доступными лекарства, которые ранее считали здесь слишком дорогими. Она поняла, что можно иначе наладить поставки в беднейшие регионы и помочь им бороться с эндемичными для них болезнями. Одной из первых болезней, которыми занялась iOWH (позже она объединилась с глобальной организацией здравоохранения PATH), стала переносимая мухами черная лихорадка (висцеральный лейшманиоз). Каждый год ею заболевают полмиллиона жителей планеты, главным образом в сельских районах Индии и Восточной Африки. Из них 30 тысяч человек погибают — не потому, что болезнь неизлечима, а потому что слишком дорого лечиться.

Хэйл нашла паромомицин — лекарство, которое, по ее мнению, должно было эффективно бороться с черной лихорадкой. Препарат уже не выпускался, но Хэйл добилась проведения клинических испытаний в Индии, и ее правота подтвердилась. Поскольку лекарство не нужно было создавать заново, патент стоил недорого, и iOWH смогла убедить индийское правительство закупать спасительный препарат в достаточных количествах.

Еще одно получившее грант SASE социальное предприятие, Imazon, на целое десятилетие опередило компанию Google в применении спутников для создания карт (правительство США и другие организации выстроили инфраструктуру, осуществили инвестиции и провели все исследования и разработки, а затем Google купила готовое решение — так ­появился ­популярный сервис).

Imazon использовала те же существовавшие наработки, чтобы в амазонской сельве в режиме реального времени отслеживать любые изменения, особенно строительство в джунглях новых дорог. Эта территория громадна и малодоступна, и это было на руку лесозаготовителям-браконьерам: они без всяких разрешений прокладывали свои дороги и вырубали деревья. Их находили и выдворяли с делянок лишь спустя годы. Когда спутниковые технологии Imazon стали передавать данные правительству Бразилии и СМИ, пресекать нарушения и наказывать за них стали гораздо оперативнее.

Комплексный подход

Описанные стратегии успеха в социальном предпринимательстве не исключают друг друга. Многие удостоенные гранта SASE организации применяют сразу несколько и добиваются нового устойчивого равновесия в своих системах. Например, Дебби Аунг Дин Тейлор и Джим Тейлор, основатели Proximity Designs, обнаружили, что перестроить работу мелких крестьянских хозяйств Мьянмы можно, лишь применяя несколько приемов сразу. Нужно было снизить расходы на обустройство, сократить затраты на создание и разработку продукции, подготовить покупателей, изменить роль государства и постепенно улучшать технологическое оснащение.

Оба основателя Proximity Designs живут в Мьянме с 2004 года. Мелкие хозяйства — основа экономики страны. Более 70% населения заняты в сельском хозяйстве, и большинство живет доходами со своего клочка земли. После десятилетий диктатуры у страны нет ни финансов, ни сил, чтобы поддерживать крестьян. Уже работающие в регионе частные компании предпочитают сотрудничать с крупными фермерами-рисоводами. Благотворители же чаще заботятся о здравоохранении или образовании, а не о крестьянских хозяйствах. Беднякам приходится выживать поодиночке, не имея доступа ни к информации, ни к оборудованию, ни к обучению, что помогло бы им встать на ноги и сделать их хозяйства доходнее.

Тейлоры с энтузиазмом взялись искоренять несправедливость. Proximity Designs создавалась как гибкая компания с четкими целями. Изначально это было местное отделение известной общественной организации, специализировавшейся на сельском хозяйстве, International Development Enteprises, так что тратиться на соз­дание стартапа основателям не пришлось. Позже отделение преобразовалось в независимое предприятие и Тейлоры задумались, как сократить затраты на разработки. Они пошли двумя путями: заключили партнерство с Проектным институтом Хассо Платтнера при Стэнфордском университете и стали за небольшую зарплату активно привлекать к своей деятельности талантливых начинающих инженеров и стажеров.

Понимание проблем крестьян позволяет Proximity Designs отвечать всем их чаяниям. Организация создает производительные, ­надежные и дешевые насосы и другое ­ирригационное оборудование. Она тестирует семена, гарантируя фермерам хороший урожай. Однако множество мелких хозяйств Мьянмы не могут купить новые семена или даже самую дешевую технику. Специально для них Proximity Designs разработала систему микрокредитования. Кроме того, все продукты и финансовые услуги сопровождаются консультационной поддержкой. Техническую помощь можно получить и в местной службе по распространению сельскохозяйственных знаний. Наконец, Proximity Designs тесно сотрудничает с властями Мьянмы. Для них она — надежный советник по таким вопросам, как продовольственная безопасность, и школа для подготовки чиновников, занимающихся сельским хозяйством.

Оптимизация производственных затрат позволяет Proximity Designs постоянно совершенствовать свою продукцию и услуги. Это, в свою очередь, приводит к росту рыночного спроса, клиентской базы, доходов компании и, что особенно важно, продовольственной безопасности и уровня жизни миллионов граждан страны.

Государственные служащие, общественные деятели и бизнесмены, коренным образом изменившие наш социум, зачастую не могли себе даже представить, насколько значима их деятельность. Многие из них умерли, не увидев ее результатов. Яркий пример — Мартин Лютер Кинг. Зачастую то же самое можно сказать и о нынешних социальных предпринимателях. Но их комплексный подход помогает сегодня проводить в жизнь изменения, которых не смогли бы добиться власти или частный капитал.

Конечно, бывает очень трудно изменить общество, будучи скованным финансовыми ограничениями. Но опыт работы Фонда Сколла доказывает, что целому ряду предпринимателей по всему миру это удается. Они создают масштабируемые общественные проекты и решают социальные проблемы огромного числа людей. Выявленные нами факторы успеха могут послужить другим, ускоряя движение общества к лучшему, более справедливому будущему.

IMAZON

Всемирно известная мониторинговая система Imazon может отслеживать уничтожение лесов, прокладку дорог и пожары в джунглях Амазонии, помогая остановить гибель сельвы и деградацию почв. Организация постоянно обновляет данные, стимулируя честное обсуждение и помогая властям остановить браконьерство.

Январь 2010

Февраль 2011

https://hbr-russia.ru/biznes-i-obshchestvo/ekonomika/a16164

2015-07-23T03:00:00.000+03:00

Thu, 18 Oct 2018 12:14:00 GMT

GPS, микрокредиты и крысы — на благо людям

Иногда социальное предприятие превращается в прибыльный бизнес

Бизнес и общество / Экономика

https://cdn.hbr-russia.ru/image/2018/83/vry11/original-156k.jpg

Harvard Business Review – РоссияHarvard Business Review – Россия

Harvard Business Review – РоссияHarvard Business Review – Россия